Федор тирон

ФЕДОР ТИРОН,
МАРЕМЬЯНА КИКИМОРА,
КОНЕЦ ЗИМНИХ СВАДЕБНЫХ НЕДЕЛЬ

На Руси этот день носил двойное название — по имени святых, чья память отмечалась 2 марта. Это великомученик Феодор Тирон, живший в начале IV века, и праведница Мариамна, сестра апостола Филиппа.

Как это часто случается, русский народ «превратил» Тирон в тирана, который вовремя одумался и стал защищать людей. Ему молились о розыске украденных вещей и бежавших рабов.

Но украденные вещи умели находить и при помощи особых гаданий. Так, когда хотели узнать имя вора, брали решето, втыкали в него ножни цы, в кольца ножниц вдевали указательные пальцы рук и держали решето на весу, при этом произносили имена подозреваемых лиц. Если решето при упоминании какого-нибудь имени поворачивалось, это был знак того, что именно этот человек украл известную вещь.

Маремьяну же русский народ и вовсе представлял кикиморой, а не земной женщиной. С другой стороны, именно к святой праведнице Маремьяне народ обращался с просьбой защитить от проделок кикиморы. Кикимора, по мнению крестьян, больше всего вредила бабам, занимавшимся прядением и ткачеством: она обожала путать им пряжу и разматывать клубки, ломать кросна.
В народе существует особый рассказ о происхождении кикимор: «Живет на белом свете нечистая сила сама по себе. Ни с кем-то она, проклятая, не роднится; нет у ней ни родного брата, ни родной сестры; нет у ней ни родимого отца, ни родимой матери; нет у ней ни двора, ни поля, а про бивается, бездомовая, где день, где ночь. Без привету, без радости глядит она, нечистая, на добрых людей: все бы ей губить да крушить, все бы ей на зло идти, все бы миром мутить. Есть между ними молодые молодцы, зазорли-вые. А и те-то, молодые молодцы, прикидываются no-человечью и по-змеи ному. По поднебесью летят они, молодые молодцы, по-змеиному, по избе-то ходят они, молодцы, по-человечьи. По поднебесью летят, на красных деву шек глядят; по избе-то ходят, красных девушек сушат. Полюбит ли красну девицу-душу, загорит он, окаянный, змеем огненным, осветит он, нечистый, дубровы дремучие. По поднебесью летит он, злодей, шаром огненным; по земле рассыпается горючим огнем, во тереме красной девицы становится молодым молодцем несказанной красоты. Сушит, знобит он красну девицу до истомы. От той ли силы нечистые зарожается у девицы детище некошное. С тоски, со кручины надрывается сердце у отца с матерью, что зародилось у красной девицы детище некошное. Клянут, бранят они детище некошное клятвой великой: не жить ему на белом свете, не быть ему в урост человечь; гореть бы ему век в смоле кипучей, в огне негасимом. Со той ли клятвы то детище заклятое, без поры, без времени, пропадает из утробы матери. А и его-то, окаянного, уносят нечистые за тридевять земель в тридесятое царство. А и там-то детище заклятое ровно чрез семь недель нарекается Кикиморой. Живет, растет Кикимора у кудесника в каменных горах; поит-холит он Кики мору медяной росой, парит в бане шелковым веником, чешет голову золотым гребнем. От утра до вечера тешит Кикимору кот-баюн, говорит ей сказки заморские про весь род человечь. Со вечера до полуночи заводит кудесник игры молодецкие, веселит Кикимору то слепым козлом, то жмурками. Со полуночи до бела света качают Кикимору во хрустальчатой колыбельке. Ровно через семь лет вырастает Кикимора. Тонешенька, чернешенька та Кикимора; а голова-то у ней малым-малешенька со наперсточек, а туловище не спознать с соломиной. Далеко видит Кикимора по поднебесью, скорей того бегает по сырой земле. Не старается Кикимора целый век; без одежи, без обуви бродит она лето и зиму. Никто-то не видит Кикимору ни середь дня белого, ни середь темной ночи. Знает-то она, Кикимора, все города с пригородками, все деревни с приселочками; ведает-то она, Кикимора, про весь род человечь, про все грехи тяжкие. Дружит дружбу Кикимора со кудесниками да с ведьмами. Зло на уме держит на люд честной. Как минут годы уреченные, как придет пора законная, выбегает Кикимора из-за каменных гор на белый свет ко злым кудесникам во науку. А и те-то кудесники люди хитрые, злогадливые; опосылают они Кикимору ко добрым людям на пагубы. Входит Кикимора во избу никем не знаючи, поселяется она за печку никем не ведаючи. Стучит, гремит Кикимора от утра до вечера; со вечера до полуночи свистит, шипит Кикимора по всем углам и полавочной; со полуночи до бела света прядет кудель конопельную, сучит пряжу пеньковую, снует основу шелковую. На за ре-то утренней она, Кикимора, собирает столы дубовые, ставит скамьи кленовые, стелит ручники кумачные для пира неряженого, для гостей незваныих. Ничто-то ей, Кикиморе, не по сердцу: а и та печь не на месте, а и тот стол не во том углу, а и та скамья не по стене. Строит Кикимора печь посвоему, ставит стол по-нарядному, убирает скамью запонами шидяными. Выживает она, Кикимора, самого хозяина, изводит она, окаянная, всяк род человечь. А и после того, она, лукавая, мутит миром крещеныим: идет ли прохожий по улице, а и тут она ему камень под ноги; едет ли посадский на торг торговать, а и тут она ему камень в голову. Со той беды великие пустеют дома посадские, зарастают дворы травой-муравой».
На Маремьяну на вечерней заре заговоры против кикимор произносят. Для изгнания кикимор из дома заговоры надо произносить не только 2 марта, но и 17 марта — вдень, который так и называется — Кикиморы.

В этот же день девки еще и гадали — выходили на улицу и смотрели: если идет женщина, значит, та, которая гадает, замуж в этом году выйдет.